Я родился 16 августа 1931г. в Ленинграде. Отец - инженер-электрик, мама - биолог.

Семён Евгеньевич Лаповок и Любовь Яковлевна Лаповок (Звягина)

Яше Лаповку - 4 года

     До войны я закончил 2 класса школы. Уже 22 июня 1941 года отец в 6 утра был вызван на завод и в тот же день уехал на Урал, в Нижний Тагил, готовить площадку для своего завода №381 (осваивал производство штурмовиков Ил-2). 10 июля, ещё до начала блокады, наша семья (мама, я и младший брат) уехали в Нижний Тагил в эшелоне папиного завода.

     В Нижнем Тагиле я учился в школе. Уже в четвёртом классе заинтересовался электричеством. Мой первый самодельный прибор был изготовлен из гвоздя, вставленного в катушку из-под ниток с обмоткой изолированным проводом. Эта катушка включалась в сеть 220В 50 Гц последовательно с электроплиткой. Кусок жести от консервной банки, установленной над гвоздём, гудел, к моему великому удовольствию. В это время мне досталась книжка с названием вроде "Юный конструктор". По ней я соорудил паровую машину с качающимся цилиндром. Источником пара была консервная банка с водой, установленная на угли протопившейся печки. Работа по сооружению котла научила меня паять (этот процесс был подробно описан в вышеуказанной книжке). От механики меня снова повлекло к электротехнике. Запомнился моторчик с постоянным магнитом, который работал от нескольких батареек, взятых от анодной батареи радиостанции. К концу войны я уже изготовил детекторный приёмник с самодельным вариометром. Детектором служил кусочек ферросилиция, который папа принёс из мартеновского цеха танкового завода №183, куда он был переведён вскоре после приезда в Нижний Тагил. Папа был зам. главного энергетика этого завода, выпускавшего танки Т-34.

     Хотя приёмник я собрал правильно и повесил от дерева к окну комнаты длинный провод в качестве антенны, приёмник ничего не принимал. Оказывается в книжке, по которой я сделал приёмник, не была описана операция поиска "чувствительной точки" на кристалле.

     В 1946 году наша семья вернулась в Ленинград. Т.к. нашу квартиру заселили из разбомблённого дома, она для нас пропала, и мы жили у тёти, маминой сестры, на 6-й Красноармейской улице, дом 15 в большой комнате коммунальной квартиры (интересно, что в этом же доме, уже после моего отъезда, долго жил Эдик Крицкий, будущий NT2X). На 16-летие мама мне подарила 100 рублей. Имея такие деньги, я отыскал в радиомагазине у 5-углов самодельный радиоприёмник в деревянном ящике (приёмники были отобраны у населения в начале войны, и, т.к. их владельцы погибли во время блокады, распродавались по доступным ценам). Из деталей этого приёмника я собрал приёмник 0-v-2 на сетевых лампах ПО-118 (триоды). Этот приёмник принимал только одну Ленинградскую радиостанцию и очень тихо одну иностранную (наверное, финскую). Я решил, что надо увеличить усиление по НЧ, добавив ещё один каскад усиления. Сам нарисовать схему с этим каскадом я не мог. Пытался мне помочь мамин двоюродный брат - Боря Звягин - в то время уже кандидат физико-математических наук (он учился в МГУ вместе с Андреем Сахаровым и был с ним хорошо знаком). Но и Боря Звягин с этой проблемой не справился. Для повышения своей квалификации я поступил в радиокружок Ленинградского дворца Пионеров. Им руководил прекрасный педагог Лев Львович Гиппиус. Он приучил меня ничего не делать, если не понимаю до конца работу сооружаемого устройства. Он говорил: "Ты должен знать, что будет, если указанный на схеме номинал сопротивления увеличить или уменьшить" и т.п. Здесь я соорудил радиолу на базе схемы приёмника РФ-15, взятой мной из журнала "Радио-фронт". Но для большей громкости звука я заменил детектор и 1-й каскад УНЧ на лампе 6Г7 на отдельный детектор на лампе 6Х6 и УНЧ на пентоде 6Ж7. Это было моё первое самостоятельное решение в радиотехнике. Радиола очень громко орала, и её показывали во Дворце Пионеров, как достижение учащихся. В связи с этим в газете "Вечерний Ленинград" появилась крошечная заметка с сообщением, что Яша Лаповок соорудил прекрасную радиолу. С этой заметкой мама обошла всех наших родственников и знакомых, а я смущался своей славы.

     Летом 1948 года я ехал в трамвае, и рядом на скамейке сидел дядька, читавший книжечку в жёлтой обложке "Справочник коротковолновика". Я подглядывал в эту книжечку и очень заинтересовался короткими волнами. (Потом я узнал, что этим моим соседом был Борис Житков, UА1BС).

     Под впечатлением знакомства со справочником коротковолновика я пришёл домой и включил репродуктор "Рекорд". Он сообщил, что Ленинградский радиоклуб объявляет приём на курсы радистов-коротковолновиков. Я сразу отправился по объявленному адресу - Фонтанка, 7. Там со мной переговорил начальник радиоклуба Евгений Александрович Глейзер.

Г.Н.Джунковский и Е.А.Глейзер

     Он объяснил, что в обучение входит приём и передача азбукой Морзе, что многим не нравится, и они бросают курсы, не закончив их. Поэтому при поступлении необходимо внести залог в 100 рублей, если курсы закончишь - их вернут, нет - деньги пропали. Я выпросил у мамы эти 100 рублей и начал учиться в радиоклубе. Там азбуку Морзе преподавал Саша Горшков, а радиотехнику Володя Комылевич (потом он получил позывной UA1CJ). Азбуку Морзе учить было скучно, но пропажи 100 рублей я допустить не мог и курсы закончил успешно. В то время Ленинградской секцией коротких волн (ЛСКВ) руководил исключительно обаятельный человек Георгий Георгиевич Костанди (UA1AA). Я в него влюбился и уже навсегда стал членом ЛСКВ. Для получения позывного коротковолновика-наблюдателя я сдал экзамен, который принимал Г.Г.Костанди ("отлично" по радиотехнике и 60 знаков в минуту по приёму и передаче азбукой Морзе). Мой первый позывной - URSА1-1580 от 22 февраля 1949 года. Потом этот позывной заменили на UA1-580, причём удостоверение от 19 октября 1949 года подписал будущий UA4IF - Александр Фёдорович Камалягин.

Удостоверение SWL UA1-580

     Так как я успешно окончил курсы коротковолновиков, мне вернули 100 рублей. Мама о них забыла, и я обратил эти деньги на покупку деталей для сооружения коротковолнового приёмника по собственной схеме (супергетеродин без УВЧ с регенеративным детектором).
     Приёмник работал вполне прилично и я даже зарегистрировал работу радиолюбителя из США, получив от него QSL, которой страшно хвастался в школе.

     Мой приёмник был представлен на заочную радиовыставку и получил диплом второй степени, который сыграл существенную роль в моей жизни: в 1949 году я окончил школу и решил поступить на радиофакультет ЛЭТИ. Так как мама взяла меня с братом отдыхать после школы на свою родину (город Городок под Витебском), мои документы в ЛЭТИ отнёс папа (он сам закончил ЛЭТИ). Папа был человеком очень дотошным, и к моим документам он приложил диплом за приёмник. Я экзамены сдал, по математике получил "три", хотя Борис Звягин в моих ответах недостатка не нашёл. В результате на приёмной комиссии мне сказали: - "На РТФ вы не проходите по конкурсу". Я сказал: - "Ну, тогда примите меня на факультет электронной техники (ФЭТ)". "Почему?" - спросили из комиссии. "Я радиолюбитель и это мне близко". Один из членов комиссии сказал: - "Радиолюбителей у нас миллионы, все кто слушает радио". Но председатель комиссии, директор института, вытащил мой диплом и сказал: - "Это настоящий радиолюбитель, на Вашем месте (обращаясь к декану РТФ) я бы таких брал в первую очередь". Так я оказался студентом 915 группы РТФ (год набора, факультет и номер группы). Пятая группа была по специальности "технология изготовления радиоаппаратуры" - наименее престижная на РТФ. С начала учёбы меня, за дерзкие ответы на производственной практике, а может быть и просто, как еврея, страшно невзлюбила зам. декана Надежда Фёдоровна Лаврищева, "тётя Надя" (прославившаяся за свою злобность в годы моего студенчества).

     В ЛЭТИ была коллективная студенческая радиостанция UА1КВВ. К моменту начала моей учёбы там был приёмник КВ-М2 (батарейная копия американского BC-779 "супер-про") и сгоревший передатчик. Ребята на радиостанции с более старших курсов ко мне отнеслись очень дружелюбно, и я возглавил работы по восстановлению передатчика. Я хотел получить разрешение на личную радиостанцию, для чего нужна была характеристика из института. Надежда Фёдоровна отказала мне в ней - "покажи сначала себя в учёбе". Первую сессию (январь 1950 года) я сдал хорошо (три "пятерки" и одна "четвёрка") и когда я снова пришёл за характеристикой, за меня вступился декан РТФ профессор Панфилов (зав. кафедрой передатчиков) и Надежда Фёдоровна дала мне положительную характеристику. В результате я получил в 1950 году свой позывной UА1FА (почему в Ленинграде, где позывные были с буквами "A" и "B", мне, открывшему только 12-ю радиостанцию в городе, выдали такой позывной - до сих пор не понимаю).

Таким я получил позывной UA1FA

     С января 1950 года я стал получать стипендию (имевшим "тройки", а таковую я получил на вступительных экзаменах, стипендию не платили). Получив некоторую финансовую самостоятельность, я купил за мизерную цену в радиоклубе неисправный приёмник "Вираж". Это был супер на батарейных лампах с ПЧ 110кГц, работающий на частотах до 10МГц. Неисправность была труднообнаруживаемая, она была в панельке лампы УВЧ, поэтому-то в остальном хороший приёмник и сдали в радиоклуб. Я приёмник починил, запитал его от 2-х элементов щелочного аккумулятора и самодельного выпрямителя по аноду.

     Так как моё разрешение было 3-й категории, дававшее право работы, как на самом высокочастотном диапазоне на 40м, я построил себе передатчик на 40м из двух каскадов - задающий генератор на лампе 6П6 по схеме Шембеля с удвоением частоты в анодном контуре и выходном каскаде на лампе 6П3С. В этом виде мою радиостанцию приняла инженер радиоинспекции Мария Васильевна Петрова. Насколько помню, свою первую связь позывным UA1FA я провел с UA4NA из г. Кирова. Антенна была общепринятая в то время "Американка" с длиной горизонтальной части 20м и снижением голым проводом. Так как я жил на 1-м этаже, до горизонтальной части антенны доходила ничтожная мощность моего передатчика. Потом я в корпусе блока питания моего "Виража" собрал новый передатчик с выходом на Г-807, и работа пошла более успешно.

     Так как я уже имел свой позывной, под которым проверили восстановленный передатчик коллективной радиостанции ЛЭТИ, меня оформили начальником UA1KBB. Так что в период учебы в ЛЭТИ (1949-1954) я в основном работал в эфире на UA1KBB.

     В это время прошли мероприятия по ограничению деятельности радиолюбителей-коротковолновиков: запретили иметь радиостанции всем военнослужащим, запретили радиолюбителям СССР проводить связи с иностранцами, за исключением "стран народной демократии" (Польша, ГДР, Чехословакия, Румыния; в других "социалистических" странах коротковолновиков не было, а Югославия не считалась "страной народной демократии").

     Работа велась толь